...my happiness has a sad face...

столько прошло времени в безмолвии моих волн, 
потерявших берег: волна без берега не звучит. 
учитель, не написав сочинение «как провёл»,
я отдам тебе на проверку пустой лист.

почему ты мне ничего не сказал про пустоту и то,
что остаётся от тех, в ком однажды обрёл причал? 
ты говорил «все проходит, и это пройдёт». но ничто
не проходит, укутывая в печаль. 

ты научил меня доброте и искренности к другим, 
но не сказал, как сделать конечной свою тоску.
всё, что я сумел сохранить - этот чеканный ритм,
который прервётся через квинтет секунд. 

*
ты стал для меня пропастью. и перед тем, как упасть, 
услышу, как струны вселенной во мне слились.
я вспоминаю себя, вспоминаю Её, вспоминаю нас 
и медленно падаю. падаю. вниз. 

© Кирилл Табишев

«Понимаешь, я себе представил, как маленькие
ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи.
Тысячи малышей, и кругом - ни души, ни одного взрослого,
кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью,
понимаешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не
сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут,
а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа.
Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это
единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.»

© Джером Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»


Детка, остынь – сядь в сторонке и отдохни; хватит драться – костяшки не успевают
заживать; да, жизнь бывает на вкус стрихнин – так ведь всё-таки не убивает; ну, давай - полной грудью сейчас вздохни, воздух мартовский согревает.
Да, эта девочка въелась под кожу так, что не выйдет без ампутаций, но ведь стих подойдет тебе вместо жгута, нужно просто сейчас собраться – и отсечь всё лишнее, лишь тогда с этой хворью получится разобраться.

Да, конечно, бывает страшно, ну а кому
не бывает – таких давно уже не встречалось;
если жить столько времени одному –
то любое сердце давно б скончалось;
но любовь, малыш, это всё-таки не хомут,
как бы она, ладони свивая в жгут,
у тебя на шее тоненькой не качалась.

Ну, иди вперёд, нападай весной – и не важно какое здесь время года; будь мужчиной, пожалуйста, и не ной – накрывает девятым валом, шальной волной, тонет мир под крышкою небосвода, после каждой любви – ты как будто Ной, ты выходишь на берег, весь мир – иной: пустота, тишина, свобода.
После каждой любви наступает страх – всё, приплыли, кому ты нужен? Детка, слушай, какой тут крах?! Океан отступит, оставив лужи, из ковчега сердца на всех парах жизнь вываливает наружу –
заново изобретает велосипед, обживает пространство и строит планы; да, за этим приходит время для бед – да, твои возвратятся раны, просто с ними придёт и черёд побед – будут новые люди, слова и страны…

Боль – лучший признак того, что жив,
так что радуйся – ты нынче живее многих,
просто выспись – и отправляйся новые рубежи
покорять, а когда на твоей дороге
вдруг покажется пропасть, и задрожит
всё нутро, заходясь в тревоге –
притаись тихонечко на межи,
вспоминая простые строки:
«Тот, кто служит ловцом во ржи –
никогда не окажется одиноким».

© Алекс Микеров

этот город будто дразнится
шепчет твои секреты на ухо какой то юле
а тебя заворачивает в подарочные стены

и по пятницам
варит тебя в кипятке. в кастрюле
ставит на тебя специальные цены
расфасовывает в магазины

и нет особой разницы
что ты режешь утром в июле
себя или апельсины

© Ес Соя